Макка лежала на аппарате ИВЛ – ей нужно было только дышать и жить

Макка лежала на аппарате ИВЛ – ей нужно было только дышать и жить

Врач закричал: «Срочно к гематологу»

Макке 18 лет, она живет в Чечне. Макка очень живая, веселая. Даже рассказывая о том, как заболела раком, она постоянно смеется.

Макка до болезни

«Невыносимо хотелось лежать, такая была слабость, – говорит она. – Я только школу закончила, хотела поступать в вуз, но не успела – вдруг появилась такая слабость! Невыносимая».

У Макки на десне вздулся флюс, и сначала она подумала, что слабость от инфекции. Пошла к стоматологу. Молоденький врач сделал надрез, убрал гной и сказал приходить через неделю. А через неделю увидел на месте флюса незаживающую рану и срочно отправил Макку сдавать анализы крови.

«Наверное, результат анализа был такой страшный, что мама побледнела, как бумажный лист, а врач закричал: “Срочно к гематологу!”» – рассказывает Макка.

Но в Грозном один детский гематолог на весь город, и принимает он по вторникам. Ждать было нельзя. Поехали в Ставрополь, сделали пункцию и поставили диагноз – острый миелоидный лейкоз.

«Я не поняла, что такое лейкоз, – говорит Макка. – Поняла только, что это что-то страшное. И меня будто прорвало: я всегда стеснялась проявлений любви к близким, а тут всю ночь рассказывала маме, как ее люблю, и просила, чтобы она меня не оставляла».

Чаще всего инфекция поражает именно легкие

Ставропольские врачи посоветовали срочно везти девушку в Москву, в Гематологический научный центр, где знают, как бороться с лейкозом, где есть опытные специалисты и новейшее оборудование. Макка оказалась в Москве в декабре. У нее уже отказывали почки и желудок. Затем произошел отек головного мозга. Макку срочно ввели в искусственную кому. Она лежала на аппарате ИВЛ в реанимации НМИЦ гематологии и дышала. Ей тогда только и нужно было – дышать и жить, пока «химия» борется с лейкозом.

«Это реанимация для гематологических больных, – говорит заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии НМИЦ гематологии, врач-анестезиолог-реаниматолог, доктор медицинских наук Геннадий Галстян. – Больных не обязательно именно гематологических, то есть больных лейкозами, лимфомами, но и больных с различными изменениями в системе крови».

В отличие от обычной реанимации, в реанимации НМИЦ гематологии все палаты изолированы. Это сделано для того, чтобы инфекция не передавалась от одного больного к другому. Часто инфекция поражает именно легкие. Инфекция может прийти извне, либо ее могут вызвать микроорганизмы, которые всегда живут внутри нас, но на фоне подавленного иммунитета (после пересадки костного мозга, после химиотерапии и т.д.) они приводят к тяжелой инфекции. И 70% больных, попадающих в реанимацию, нуждаются в искусственной вентиляции легких.

Проснулась лысая, с дыркой в горле

Макка помнит момент, когда вышла из комы:

– Меня бьют по щекам: «Макка, проснись, Макка, проснись!» А я чувствую, что мое тело, как желе – руку поднять невозможно. Все вокруг фиолетовое, потому что глаза не различают цветов.

В горле дырка после трахеостомы. Я спрашиваю врача: «Как же я есть буду? Еда не вывалится?»

– А он что? – спрашиваю я.

– Кричит: «Да как она вывалится-то?!» Надо мной там вся реанимация угорала. Но врачи, медсестры и медбратья – потрясающие, самые лучшие. Однажды ночью мне показалось, что я не могу дышать. Я начала кричать, так медбрат подошел и всю ночь просидел рядом с моей кроватью на стульчике. Чтоб я не боялась.

У Макки были длинные волосы, ниже пояса. Но в реанимации, когда Макка была в коме, волосы состригли, а «химия» довершила дело. «Я подношу руку к голове – волос нет… Я заорала: “Что со мной?” – рассказывает она. – Прибежала испуганная медсестра, ничего понять не может, потом как засмеется: “Напугала! Ну да, ты лысая”.

Меня повезли на коляске на КТ, и я увидела себя в зеркале – лысая, худая, страшная. А еще в очереди все люди на меня смотрят. Сейчас я понимаю – с жалостью, а тогда думала, что с отвращением. Проплакала всю ночь… Ничего. Волосы отрастут, лишь бы здоровая была».

Читать еще:  Импотенция причины, признаки, профилактика, лечение

Макка до болезни

Аппарат ИВЛ стоит как «мерседес»

«Первые ИВЛ были ручные, – рассказывает Геннадий Галстян. – Когда все это только начиналось, студенты вручную дышали мешком, по очереди менялись пойти поесть, по всяким надобностям. Сейчас все кардинально изменилось. Современный ИВЛ – достаточно сложный механизм, с массой триггеров, с массой устройств, позволяющих откликаться на желания больного, на его потребности, позволяющих менять различные параметры, позволяющих задавать так, чтоб не повредить легочную ткань при дыхании.

Современный самый простой аппарат ИВЛ, наверно, стоит дороже, чем в нашей повседневной жизни стоит аппарат “Мерседес”… Но эта цена оправдана. Раньше больной на ИВЛ считался бесперспективным, перевод на искусственную вентиляцию был приговором. Погибало 95% пациентов, а через год в живых оставалось менее 1% от всех больных, прошедших через ИВЛ».

Сейчас в реанимации Гематологического научного центра выживает более половины больных. Это достаточно большой процент для их тяжелых ситуаций. За год через отделение реанимации проходит около 200 больных. В среднем каждый больной проводит на аппарате ИВЛ 30 дней. Парк аппаратов нужно постоянно обновлять, они постепенно выходят из строя, нуждаются в ремонте, стоимость которого зачастую сопоставима со стоимостью самого аппарата.

«Аппарат – это протез, – говорит Геннадий Галстян. – Протез не заменяет ногу, он помогает ходить. Аппарат не заменяет легкие, он помогает дышать. Он помогает выиграть время, пока мы разберемся с инфекцией».

Сейчас Центру очень нужен новый аппарат ИВЛ, чтобы продолжать спасать больных. Только вместе мы сможем собрать эту огромную сумму, чтобы каждый, кто попадает в реанимацию, получил необходимую помощь и шанс на жизнь.

Музыка помогает пациентам проходить ежедневные попытки отлучения от искусственной вентиляции легких

Процесс отлучения фактически представляет собой применение специального режима вентиляции, конечной целью которого, является снижение, а затем полное прекращение аппаратной поддержки дыхания пациента. Типичным режимом отлучения является тот, который позволяет ступенчато снижать уровень замещения дыхательной функции аппаратом. В конечном итоге более важна методика отлучения, чем сам режим.

Принципиально различаются два метода отлучения: с применением программы тренировки и реабилитации дыхательных мышц и без нее. Дыхательные мышцы относятся к поперечно-полосатой мускулатуре и восстанавливаются при тренировках в той же мере что и другие скелетные мышцы. Процесс реабилитации включает чередование периодов интенсивной нагрузки и полного покоя. Эффективность тренировки дыхательной мускулатуры по данным литературы равна эффективности тренировки других групп мышц, что также поддерживает гипотезу улучшения выносливости и силы при применении программ восстановления. Дыхательная мускулатура вполне эффективно может тренироваться и изолированно от других мышц, хотя данный подход остается спорным.

Традиционный метод отлучения также подразумевает постепенное ступенчатое снижение уровня поддержки дыхания аппаратом до степени, когда пациент сам обеспечивает свои дыхательные потребности. Хотя данный метод эффективен у пациентов с тренированными дыхательными мышцами и высокой выносливостью, могут возникать трудности при недостаточных усилиях больного, приводя к отсрочке экстубации и хронической усталости, что без достаточного периода отдыха приводит к невозможности продолжения процесса.

Brochard с соавт. были первыми исследователями разных методов отлучения. В первом из них было проведено сравнение использования Т-коннектора, режимов SIMV и PS. Последний показал себя как наиболее быстрый ступенчатый метод отлучения. В этом исследовании применялись различные критерии экстубации, и число исследуемых было достаточно невелико (109 случаев). Esteban с соавт. в более обширном исследовании провели сравнение четырех различных методов отлучения. Авторы сравнили две методики продолжительного ступенчатого отлучения с режимами IMV и PS, и два перемежающихся режима, с одним и несколькими ежедневными периодами самостоятельного дыхания.

В результате оба перемежающихся метода привели к более ранней экстубации, чем ступенчатые. Так же в ходе данного исследования косвенно подтвердилась эффективность методики программного восстановления силы и выносливости дыхательной мускулатуры с периодами нагрузки и отдыха, что имеет первостепенное значение у пациентов длительно находившихся в критическом состоянии. Вышесказанные выводы не противоречат более ранним исследованиям по эффективности программ реабилитации дыхательной и скелетной мускулатуры, основанной на смене периодов тренировок и отдыха.

Читать еще:  Как записаться на прием к врачу через интернет

Применение программ тренировки и реабилитации мышц было также поддержано в докладе Lerman и Weiss в 1987 г., касавшемся использования подобного протокола в малой группе больных с тетраплегией. Авторы сделали вывод об эффективности направления тренировок на усиление диафрагмы при отлучении от респиратора больных, со сниженными дыхательными способностями вследствие высокой спинальной травмы и тетраплегии. Недавно была утверждена концепция тренировки дыхательных мышц при отлучении от респиратора.

Существует тенденция использования в рандомизированных исследованиях отлучения с прерывистыми периодами дыхания через Т-коннектор для тренировки дыхательных мышц. Как бы то ни было многие пациенты, особенно пожилые с длительным периодом нахождения в критическом состоянии и расслабленности дыхательных мышц могут не переносить даже короткие периоды таких тренировок (или СРАР с низким давлением). Для таких пациентов может быть достаточно, с целью дыхательной нагрузки, даже незначительного уменьшения аппаратной поддержки дыхания. При таких «спринтах» отлучения часто необходимо использовать режим поддержки по давлению с возможным добавлением IMV.
Так же для периодов отдыха можно использовать другие режимы, но наиболее простым методом будет применение поддержки дыхания с установлением частоты чуть ниже необходимой пациенту.

В последние несколько лет произошло широкое внедрение протоколов отлучения от респиратора, разработанных респираторными техниками, особенно работающими в терапевтических ОИТ. Со времени публикации первой статьи, многие исследователи получили такие же результаты по большей продолжительности периода без респираторной поддержки по сравнению с применением врачебных протоколов отлучения.

Совсем недавно исследования в сфере протоколированного отлучения перешли на новый уровень: внедрение ком-пьютер-регулируемых протоколов отлучения. В этой модели алгоритм с обратной связью, интегрированный в респиратор, в автоматическом режиме ступенчато снижает поддержку по давлению и частоту аппаратного дыхания. Результаты говорят о сокращении времени экстубации, уменьшении количества дней нахождения в ОИТ при том, что это не приводит к увеличению случаев реинтубации.

Опыт применения протоколированного отлучения от респиратора не так распространен в хирургических ОИТ по сравнению с терапевтическими, так же проводятся попытки испытания подобных протоколов в рутинной практике общих отделений. Недавние обзоры протоколированного отлучения у травмированных и других хирургических больных показали схожие результаты с терапевтическими: внедрение протокола приводит к увеличению количества дней без респираторной поддержки и снижению частоты респиратор-ассоциированной пневмонии. В данное время проводятся новые исследования в группе хирургических больных.

Больные, находящиеся на искусственной вентиляции легких, просят провести последние дни в кругу семьи

Квант милосердия – самые тяжелые больные – те, кто оказался в хосписах и из последних сил борется с неизлечимыми заболеваниями, остро нуждаются в помощи и поддержке.

Причем эта поддержка – просто согласие государства зачастую дать возможность им уйти достойно, проведя последние дни вместе с самыми близкими, дома.

Но, по существующей инструкции, пациенты, находящиеся на искусственной вентиляции легких, должны оставаться в реанимации.

Если родственники решают их забрать домой, то необходимый как воздух аппарат им уже не положен, а это – единственная для них возможность выжить.

Президент обещал взять проблему под контроль, и действующую инструкцию пересмотреть, ведь речь идет о милосердии и последней возможности – возможности уйти достойно.

Аппарат, без которого Лёня не проживёт и нескольких минут, кажется, питается не только электричеством, но, ещё и силами мамы, съедая их почти целиком, и ангельским Лёниным терпением — каждые 10 минут мама что-нибудь поправляет и чистит. Вот отвлеклась – и прибор уже громко пищит, что значит – малыш задыхается.

Едва Лёня родился, врачи вынесли вердикт: его мышцы никогда не начнут работать, а жизнь постепенно угаснет: сперва он не сможет дышать, а потом остановится сердце. Но сначала не выдержал папа и ушёл. А потом выбило пробки, и несколько часов Ирина руками закачивала воздух в лёгкие сына с помощью резиновой груши.

Читать еще:  Парализованный человек использует намерения движений для управления роботизированной рукой

И хотя их квартира выглядит, скорее, как палата реанимации, здесь они вместе круглые сутки. Вместе — читают стихи и сказки, смотрят мультики и общаются, пусть и одними движениями глаз. Ирина смеётся, когда вспоминает, что ей обещали врачи.

Она умеет пользоваться домашним аппаратом ИВЛ уже лучше любой медсестры. И плакала, когда волонтёры подарили ещё и годовой запас трубок и фильтров. И хотя Лёне стало трудно даже улыбаться, Ирина не разучилась мечтать, надеясь услышать от него первое слово.

“Раньше мы, конечно, улыбались. Эта улыбка сейчас прошла, и мы не можем её пока восстановить. Не знаю, восстановим — не восстановим. Но он старается. Он улыбается глазами. И ты видишь, когда ему хорошо. Главное, что вот мама зашла в комнату — у него уже всё хорошо”, – рассказывает Ирина Атаманюк, мама Лёни.

И кажется, что к сыну прямо посреди интервью Ирина сбегала вовсе не для того, чтобы поправить подушку, а за каким-то невидимым зарядом сил, без которого бы у них с Лёней ничего и не вышло.

“Вот, всё, что вокруг него происходит — это счастье какое-то. Вообще, Вселенная вокруг него вращается. Я думаю, ему круто, замечательно и прекрасно”, – говорит Ирина Атаманюк.

Андрюше из Северодвинска дышать помогает тоже аппарат ИВЛ. Но вокруг его кроватки — не родные стены, а палата реанимации, где маме или папе можно находиться всего несколько часов в день.

Но отпустить таких малышей, как Андрюша, с родителями и сложным аппаратом врачи сегодня не имеют права. И если не могут родители обзавестись им, нет и шанса дожить и долюбить дома.

“Это ребёнок, который не лечится в отделении реанимации! Он — не лечится! Он не вылечится, он не выздоровеет! Эти дети вообще уходят очень быстро. Они никому не нужны. Они — обремение и обуза для отделения реанимации!” – говорит президент фонда помощи хосписам “Вера” Нюта Федермессер.

От Дашиной кроватки родители не отходят. А когда малышка заболела, оба не спали 6 суток, падая от усталости. Уверены: эти большие глаза всё ещё светятся лишь потому, что Даша дома. И если бы не волонтёры, которые привезли аппарат для её дыхания.

Те аппараты, что стоят в больницах и стоят многие миллионы, для дома слишком сложно устроены. Но даже бытовые по цене, как хорошая иномарка. Так что, на каждую из трёх тысяч семей с такими детьми сегодня в России спонсоров не найти.

“Разовая покупка большого количества этих аппаратов, по тендеру. Это будут совершенно другие деньги! Наверное, это будет половина цены! Ведь когда они находятся в больнице, они же все на этих аппаратах, только на значительно более дорогих! Соответственно, если они будут дома на более дешёвых, это будет выгоднее, правда?” – говорит Нюта Федермессер.

С Таней Колывановой и её мамой мы впервые встретились в декабре. Но тогда говорили больше о выставке рисунков, о которой они мечтали. А в этот раз спросили, есть ли разница — дышать дома или в больнице?

“Когда меня положили в больницу, я думала: всё, буду лежать только, ничего не делать – всё, жизнь закончена. Потом как-то вот приехали домой и я ожила как-то. Жизнь очень интересная. Нет таких невозможностей, которые нельзя исполнить!” – считает Таня Колыванова.

“Конечно, дома это дома! Продолжается нормальная жизнь! Просто у нас дома только появился аппарат ИВЛ. А так, я считаю, жизнь полноценная. Танюшка счастливая, довольная. Это самое главное!” – говорит мама Тани Светлана Соловьёва.

После нашей первой встречи прошли уже три выставки Таниных рисунков и готовится четвёртая.

У неё появились новые друзья и огромное желание — прожить как можно дольше, чтобы однажды выйти на улицу и, прищурившись от яркого света, увидеть всё то, что рисует по памяти.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector